Варвара Петровна сквозь летящие в кастрюлю с водой картофелины и – в пакет с мусором ошметки кожуры, отчитывала Игоря Палыча:
– Вот ты, Палыч, вместо того, чтобы колдырить, лучше бы... не знаю... фельетоны Булгакова почитал!
– Да вертел я их на бересте...
– Да на какой бересте?
– На берёзовой...
– Ну и дурак же ты!
– Уж больно ты умная...
– У меня, Палыч, между прочим, высшее образование имеется!
– А у меня тоже высшее образование имеется! Уж повыше твоего будет, если надо!
– Совсем дурак! Чушь какую-то городишь! – летит драная кожура-шрапнель, с плеском падает очередная картофельная бомба.
– А на кой чёрт мне твоё образование, если я этикетку на бутылке и так прочесть смогу, а?
Вопрос повис немым укором в адрес просвещения. Варвара Петровна вздохнула:
– Эх, смотришь на тебя, Палыч, и сердцу плакать хочется!
Но, как мы знаем, сердце может плакать только кровью. Случись это, Варвара Петровна, скорее всего, тут же бы издохла. Но она продолжала с остервенением чистить картошку. Доброе у Варвары Петровны сердце, заботливое.
